Алхимики. Плененные  - Кай Майер

Мужчины стали один за другим подниматься на сцену и рассаживаться за столом. Окрещенный тоже поднялся с дивана, утер рот тыльной стороной ладони и присоединился к остальным. Женщины остались в темноте.

София взяла хлеб из корзины и пошла вдоль стола, отламывая по куску каждому из сидевших. Офиты тут же набросились на хлеб, словно изголодавшись.

Но вот хлеб был съеден до крошки, и мужчины вернулись к своим подругам. Стол опустился под сцену, на его месте из мрака появился трон. София уселась на него и с каменным лицом наблюдала оргию офитов на диванах и креслах.

Аура отодвинулась в глубь ложи. Как все это связано с Толлераном и Джиллианом, с Октавианами и с убийством сестер Каскаден? Точно она знала одно: с нее хватит Софии и ее представлений.

В своих изысканиях Аура не раз натыкалась на упоминания офитов и их мистерий. Это была гностическая секта, название которой происходило от греческого слова «змея». Иногда они называли себя серпентинами. Их священные книги были очень древними: «Философумены» Ипполита и «Пистис София» – совпадение имен вряд ли могло быть случайным. Ей смутно вспомнился текст седьмого или восьмого века, в котором Иерусалимский патриарх называл офитов «софианами».

Если она не путает все эти бесчисленные гностические секты, офиты возникли в первом веке нашей эры в Малой Азии. Их пантеон состоял из множества творцов различных миров, а само учение основывалось на раннехристианских верованиях. Верховным богом офитов считался Адамант, создавший небо и породивший два следующих божества: мужское и женское. Женское божество произвело на свет двух непохожих друг на друга близнецов: из правого ее бока появился Христос, воплощение света, равный своим прародителям; из левого же бока выползло порождение ночи, вместившее лишь частичку божественного света; имя этому существу было София. Ее сочли недостойной находиться в обиталище богов.

С тех пор София всеми мыслимыми способами пыталась туда проникнуть, но Адамант прогонял и преследовал ее. Так София опустилась в царство хаоса и родила там сына Ялдабаофа. Он был умен и хитер, но также злобен и одержим жаждой власти. У него было лицо льва, и состоял он наполовину из огня, наполовину из мрака.

Этот Ялдабаоф и создал мир людей, а вместе с ним – сорок девять ангелов, предназначенных править миром вместе с ним. Он породил дитя, являвшееся в образе змеи, – и от этой змеи и получила свое название секта офитов. Змея победила сорок девять прислужников своего отца и мечтала в своей гордыне стать единоличной правительницей мира. Таким образом, офиты считали себя наследниками Ялдабаофа, сына отвергнутой Софии. И многие из них верили, что сама София переродилась в образе змеи, чтобы свергнуть своего сына с трона, уничтожить его ангелов и погрузить мир в пучину хаоса.

Аура за минувшие десятилетия немало прочла о гностиках, поскольку многие алхимики считали гностическое учение более убедительным, чем Библию. Сама она не верила ни в то, ни в другое, но образы раннехристианских культов пронизывали труды герметиков, словно разветвленная система сосудов. В особенности змея и дракон часто использовались как символ Великого делания, эмблема философского камня и вечной жизни.

Из зала неслись все более экстатические звуки; Аура тихо шагнула к выходу из княжеской ложи и приоткрыла дверь. Черт, она не погасила свет в коридоре.

Она бесшумно прикрыла за собой дверь ложи и пошла по изогнутому коридору обратно к лестнице в фойе. Нужно во что бы то ни стало выбраться из варьете раньше, чем офиты начнут расходиться по домам, по банкам и конторам, виллам и дворцам.

Через обитую кожей дверь она вышла на лестницу и побежала вниз. Навстречу ей сверкали пурпур и золото. Дверь в зал была по-прежнему закрыта, на обеих лестницах, ведущих к ней из фойе, не было ни души.

Аура добралась до середины фойе, как вдруг матовая стеклянная дверь отворилась. На пороге показался старик. В руках у него был дробовик, направленный на Ауру.

Она умоляюще подняла руки:

– Подождите!

Откуда ни возьмись, за ее спиной послышался голос. Аура испуганно обернулась – там стояла София в золоте и серебре, словно одна из статуй, украшавших фойе.

– Ах, Аура, – тихо произнесла она.

Дверь зала распахнулась, и оттуда хлынули офиты.